Особенности мотивационно - смысловой сферы воинов - профессионалов

Кадыров Р.В.


Особенности мотивационно - смысловой сферы воинов - профессионалов

(участников боевых действий)

[1]

Одна из неотложных практических задач, стоящих перед военными психологами - оказание психологической помощи офицерам (военнослужащим) – профессионалам, принимавшим участие в боевых действиях на территории Чеченской республики и в других локальных военных конфликтах. Однако на пути решения этой задачи встречается целый ряд трудностей. Главная из них — почти полное отсутствие в отечественной науке данных о психологических последствиях длительного пребывания профессионала в экстремальных условиях и влияние этих условий на формирование их личностных особенностей. Проведенные ранее исследования, направленные на изучение некоторых личностных особенностей воевавших (Знаков В.В., Зеленова М.Е и др.), свидетельствуют, что вскоре после возвращения с войны у многих участников возникает чувство неудовлетворенности характером межличностных отношений. Появляется, не всегда осознаваемая, обида за окружающих, желание вернуться на войну (в условиях не закончившейся для нашей страны войны это желание фактически означает субъективное стремление вновь окунуться в атмосферу «боевого братства»). Перечисленные признаки указывают на наличие временной социальной дезадаптации участников войны, в преодолении которой им обязаны помочь психологи.

К сожалению, все ранее проведенные исследования практически не раскрывают личностные особенности профессионалов, принимавших участие в боевых действиях.

Поэтому в своей статье мы попытаемся провести психологический анализ профессионала, принимавшего участие в боевых действиях, как субъекта профессиональной деятельности в контексте достижения последним трансформации личностно – профессионального развития. Этот анализ может быть основан на выделении в качестве предмета описания субъектно-профессиональной структуры личности военного специалиста, развивающего себя в сфере профессиональной (служебной) деятельности.

Многообразие проявления бытия личности в жизненных экстремальных ситуациях (боевых действиях) многие авторы стали сводить лишь к негативным характеристикам, представленным в виде некоего описательного перечня психических реакций и рассматривать в отрыве от функционирования личности, проблем человеческого «Я» и профессионально важной мотивационно–смысловой подструктуры личности.

Но не нужно забывать, что травматический характер определенного события зависит от того смысла, который оно имеет для личности, т.е. от личностного смысла стрессора.

Таким образом, специфика проблемного поля профессиональной деятельности военнослужащего, существенно влияющая на ее качественную определенность, требует выделения стержня, который представляет собой единство системы ценностей, присвоенных личностью в процессе социализации и профессионализации, составляющих базис ее ценностных ориентаций и культуры рефлексивной самоорганизации, характеризующей субъект деятельности в аспекте ее способностей к осознанному, саморегулируемому поведению в различных системах отношений и входящей в более широкое понятие акмеологической культуры военнослужащего.

В целостной субъектно-профессиональной структуре нами выделяется семь подструктур: мотивационно–смысловая; эмоционально–чувственная; социально–перцептивная; когнитивная; организационно–коммуникативная; подструктура антиципации; операционально-технологическая и ауторегулятивная. С одной стороны, все перечисленные подструктуры тесно связаны между собой, взаимопроникают друг в друга, а с другой стороны имеют определенную автономность, с точки зрения специфики психологического содержания и его актуализации в соответствующих функциях и сторонах профессиональной деятельности [11. С.9].

В определении взаимосвязи смысла жизни и движения к акме важное место занимает изучение мотивационно–смысловой сферы личности [1, 2, 3,4, 10].

Мотивационно–смысловая подструктура личности военнослужащего, принимавшего участие в боевых действиях, может быть описана через характеристику смыслообразующих мотивов. Как известно, смыслообразующими мотивами любой деятельности, в том числе и профессиональной деятельности военнослужащего, являются следующие их группы:

-        собственно профессиональные мотивы;

-        социально-экономические мотивы;

-        мотивы безусловной самозащиты, самосохранения;

-        мотивы самосозидания, саморазвития.

В исследовании принимали участие 84 участника боевых действий в Чеченской республике (в 1995 г.): мужчины, офицеры ВС РФ, не страдающие органическими поражением головного мозга или психотическими расстройствами и не имеющие в анамнезе тяжелые ранения, физические травмы. Средний возраст обследуемых – 29 лет, образование высшее.

После предварительной беседы с каждым испытуемым проводили составленное нами структурированное психодиагностическое интервью [8, 9], включающее три блока:1. служба до участия в боевых действиях, где были и вопросы, направленные на изучения смыслообразующих мотивов выбора и отношения к профессии; 2. участие в боевых действиях; 3. жизнедеятельность после участия в боевых действиях, где так же были вопросы направленные на изучения смыслообразующих мотивов отношения к профессии и изменение их после участия в боевых действиях.

Группа профессиональных мотивов. В результате проведения интервью с участникам боевых действий нами зафиксирован достаточно высокий уровень профессиональной заинтересованности.

При выборе профессии, связанной со службой в морской пехоте (ВДВ, специальных частях и т.п.), офицеры ретроспективно называют многочисленные причины и обстоятельства своего профессионального выбора. Все многообразие ответов представлено в виде трех факторов и мотивов. Причем, под фактором понимается внешний стимул, больше связанный с настоящим временем, который оказывает определенное влияние на выбор профессии. Мотив рассматривается в традиционном смысле как стойкое внутреннее психологическое образование, побуждающее и регулирующее профессиональную деятельность.

Ведущим мотивом профессионального выбора офицеров является мотив, связанный с содержательными аспектами деятельности (стремление к активной, разнообразной и живой работе; интерес к работе, связанной с общением, с людьми; содержательный интерес к работе; желание сделать профессиональную карьеру в ВС РФ). Этот содержательно-смысловой мотив характерен для 39% ответов. Но интерес представляет то, что после участия в боевых действиях этот мотив не стал менее ведущим, а, наоборот, для некоторых военнослужащих он стал более значим (44%).

Вторым по значимости является мотив, связанный со стремлением подражать образцу, эталону, традиции при выборе профессии (семейная традиция; пример друзей, знакомых служащих в ВС РФ); романтическая мечта, навеянная приключенческими произведениями литературы; интерес к офицерам специальных подразделений, их авторитет; занятие в военно-патриотических клубах; воинская служба в морской пехоте или специальных частях. Подражательный мотив характерен для 27% ответов.

Следующим по значимости является нравственный мотив (стремление к моральному удовлетворению, исполнению воинского долга, как почетной обязанности настоящего мужчины) — 8% всех ответов. После участия в боевых действиях значение этого мотива у военнослужащих снизилось до 7 %.

Мы видим, что участие в боевых действиях незначительно, но повлияло на иерархию мотивов военнослужащих. Так, Р.К. отметил, что «до боевых действий в Чеченской республике, я хотел увольняться, так как считал, что я как профессионал занимаюсь не своим делом, но по возвращению оттуда у меня как-будто открылось второе дыхание, появился интерес к профессиональному и интеллектуальному росту».

Социально-экономические мотивы занимают предпоследнее место в мотивационной структуре профессионального выбора военнослужащих и их сегодняшнего отношения к службе (стабильный заработок; льготы; случайное стечение обстоятельств; агитационная работа кадровых аппаратов, престижная профессия, потребность общественного признания, реализация своих идей на общегосударственном уровне) — 8% ответов и 6% после участия в боевых действиях. Как сказал один из участников исследования Я.В., «мы подрабатываем по ночам, чтобы днем служить и заниматься своим любимым делом».

Группа мотивов самосовершенствования, самосозидания базируется на потребностях военнослужащих в постоянном личностно–профессиональном росте и связанном с этим осознанием необходимости соответствовать определенному профессиональному эталону. Результаты исследования показали значительный рост этой группы мотивов. До участия в боевых действиях всего лишь 6% исследуемых хотело повышать свой интеллектуальный уровень (учиться дальше) и 7% процентов не задумывались о долговременной (7 - 10 лет) перспективе своего профессионального роста. К концу же проводимого нами исследования 57% военнослужащих получили второе высшее образование без отрыва от служебной деятельности и 7 % поступило в высшие военно–учебные заведения.

Группа мотивов самозащиты, самосохранения. Эта группа мотивов нами рассматривалась в контексте отношения к участию в боевых действиях, страха за собственную жизнь. Из всех исследуемых только 2% заявило о том, что они не чувствовали себя готовыми к участию в боевых действиях и пошли на войну потому, что им было бы стыдно перед сослуживцами, если бы они отказались. Все остальные военнослужащие думали об ответственности за своих подчиненных, о профессиональном долге. А.С. выразился по этому поводу так: «Я уходил в Чечню тогда, когда у меня жена была беременна, но у меня не было сомнений в правильности моего решения. Даже если бы я отказался, мои товарищи меня бы не осудили, но у меня и мысли не было отказаться. Находясь в Чечне, я испытывал страх не за собственную жизнь, а за жизнь своих подчиненных, и еще я сильно боялся погибнуть, не узнав, кто у меня родился, а когда узнал о рождении дочери, появился страх, что я ее могу не увидеть. Но что страшнее - первое или второе? Скорее всего, все-таки первое. О своей семье я думал только тогда, когда была спокойная обстановка, а о подчиненных постоянно». Как мы уже отмечали ранее, страх за собственную жизнь у большинства военнослужащих возникал только в первом бою (в начале) и компенсировался активной профессиональной боевой деятельностью, а в дальнейшем он осознавался после боя в спокойной обстановке. Этот страх не был, по их словам, травмирующим и настолько значимым [8, 9].

Ю.Р. рассказывал: «У меня не было времени подумать о себе, я все время был занят выполнением каких-то задач. А когда кто-то погибал из моих подчиненных, я думал, что это моя вина, что это я как командир не смог все предусмотреть». К.Р. отмечал, что «когда начался бой, мне надо было пробежать открытый участок местности. Когда я бежал, по мне вели огонь, и у меня было такое ощущение, что я бегу на месте, и время как будто бы остановилось, но, увидев своих подчиненных, я вернулся к реальной обстановке. И после этого я уже подобного чувства за все время командировки никогда не испытывал. Страх за свою жизнь, конечно же был, не боятся только не ценящие свою жизнь люди. Но он был мне подконтролен, я им мог управлять, он проходил, как только я начинал руководить своими бойцами.....».

Таким образом, можно сказать, что самосохранение, как мотивация личности, включает в себя побуждения, определяемые не природным страхом, а системой интересов «Я», структурой личности военнослужащего, его характером, сформированными в процессе профессиональной деятельности.

Все выделенные группы смыслообразующих мотивов присущи любому субъекту профессиональной деятельности. Для деятельности военнослужащего, принимавшего участие в боевых действиях, принципиальное значение имеет иерархия мотивов как по группам, так и внутригрупповая.

Как правило, профессиональный выбор военнослужащих является полимотивированным, т. е. называются причины и обстоятельства, относящиеся к различным мотивам и факторам. В связи с этим можно говорить о мотивационной структуре профессионального выбора, характеризующего всю службу офицеров специальных частей. В этом случае, иерархия (соподчиненность) мотивов профессионального выбора офицеров представляет собой следующую структуру по степени значимости: содержательно-смысловой мотив — подражательный — самосовершенствования и самосозидания — нравственный — социально-экономический — самозащиты и самосохранения.

Особенностью мотивационно-смысловой сферы военнослужащих, участвовавших в боевых действиях, является выраженность изменения групп профессиональных мотивов и мотивов самосовершенствования (положительная трансформация мотивов) важных для движения к «акме» в своем личностно-профессиональном развитии и слабая представленность в ней групп социально–экономических и самозащитных мотивов, как особенно значимых для достижения успешной деятельности.

Сравнивая особенности мотивационно-смысловой сферы военнослужащих по критерию успешной деятельности, можно выявить различные иерархические ряды смыслообразующих их деятельность мотивов.

Под критерием успешной деятельности мы понимаем: профессиональный рост военнослужащего, положительные отзывы командования, положительное отношение воина к своей профессиональной деятельности.

В иерархии групп мотивов «успешных» военнослужащих на первом месте представлены собственно-профессиональные мотивы; на втором мотивы самосозидания, саморазвития; третье место занимает группа социально-экономических мотивов; четвертое - мотивы безусловной самозащиты, самосохранения. Последняя группа представлена значительно слабее.

Для «неуспешных» (4% из всех исследуемых) военнослужащих иерархический ряд выглядит следующим образом: на первом месте находится группа социально-экономических мотивов; на втором - мотивы самосозидания, саморазвития; на третьем месте представлены собственно-профессиональные мотивы; на четвертом - мотивы безусловной самозащиты, самосохранения. Последняя группа представлена также слабо.

Исследование особенностей мотивационно–смысловой сферы личности военнослужащих, принимавших участие в боевых действиях, позволяет выявить ряд тенденций положительного изменения (трансформации) и движения военнослужащего к воинскому мастерству в своем личностно-профессиональном развитии. Первая тенденция – это положительное развитие мотивационно–смысловой структуры личности военнослужащего, как субъекта воинского труда. Вторая – положительное изменение мотивов в мотивационно-смысловом пространстве субъекта воинского труда, после участия в боевых действиях, в направлении увеличения иерархического значения группы собственно-профессиональных мотивов. Третья тенденция – усиление взаимосвязи мотивационно–смысловой и ауторегулятивной подструктуры личности военнослужащего после участия в боевых действиях.

 

Литература

 

  1. Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. – Л., 1987.
  2. Асеев В.Г. Личность и значимость побуждений. – М., 1993.
  3. Бадлаев А.А. Вершина в развитии взрослого человека: характеристика и условия достижения. – М., 1998.
  4. Деркач А.А. Акмеология: личностное и профессиональное развитие человека. Кн 1-5. Акмеологические основы управленческой деятельности. Кн. 2-М., 2000.
  5. Зеленова М.Е., Лазебная Е.О., Тарабрина Н.В., Психологические особенности посттравматических стрессовых состояний у участников войны в Афганистане. М. «Психологический журнал», Том 18 №2 1997. С34-49.
  6. Знаков В.В. Психологические причины непонимания «Афганцев» в межличностном общении. «Психологический журнал», Том 11 №2 1990. С99-108.
  7. Знаков В.В. Психологическое исследование стереотипов понимания личности участников войны в Афганистане. М. «Вопросы психологии». №4, 1990. С.108-116.
  8. Кадыров Р.В. Современный взгляд на боевую психическую травму. Владивосток. ТОВМИ. 1999. С. 23-31.
  9. Кадыров Р.В., Елизарьев С.А. Стресс в условиях боевой деятельности на примере подразделений ТОФ и МВД Приморского края. Благовещенск. АмГУ. 2000. С. 523-529.
  10. Катаева Л.И. К вопросу об особенностях мотивационно-смысловой сферы личности государственного служащего. М. «Мир психологии». №2, 2001. С118 – 121.

11. Психология профессиональной деятельности кадров государственной службы – М., 1997.



[1] Кадыров Р.В. Особенности мотивационно-смысловой сферы воинов-профессионалов (участников боевых действий) [Текст] /Р.В. Кадыров // Гуманитарные и социально-экономические аспекты обучения и воспитания кадров военно-морского флота. Сборник научных статей. Вып. 6. – Владивосток, ТОВМИ, 2002. – С. 118-124.

 



Поиск

Семинары, Тренинги

Актуальная информация

Статьи наших специалистов